Квартира

Время «девяностых» – это период насыщения зареченских квартир вычурными элементами «нового времени».

Строительство не прекращается

В «девяностые» на территории Заречного продолжается возведение новых домов. Строительство осуществлялось приличными темпами - даже по меркам сегодняшнего времени.

Только за 1994 г. в эксплуатацию было введено 9 жилых домов (481 квартира). 6 января 1995 г. государственная приемная комиссия приняла 72-х квартирный жилой дом по ул. Заречной, 15 и 40-квартирные дома по улице Ахунской, 3.

Капитальное строительство не прекращалось даже в самом тяжелом 1996 г. К осени этого года в г. Заречном было сдано 5 объектов: 4 жилых дома и комбинат детского питания.

К концу 1990-х гг. Заречный остался единственным городом в Пензенской области, где возводилось муниципальное жилье. Так, в ноябре 1998 г. зареченцы получили 20 ордеров на квартиры в новых домах (в 18 микрорайоне). Бесплатное жилье получили 12 семей погибших воинов.

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Новостройки "девяностых" годов в Заречном

Именно в этот период идет интенсивная застройка улиц Озерской и Ахунской. Новый 18-й микрорайон быстро получает неформальное название – «Санта-Барбара»: из-за характерной арки в одном из первых домов, а также по признаку элитности места проживания.

Строительство микрорайона "Озерский"

Строительство микрорайона "Озерский"

Микрорайон "Озерский"

Микрорайон "Озерский"

Микрорайон "Озерский"

Микрорайон "Озерский"

Интерьер 90-х

Время «девяностых» – это период насыщения зареченских квартир вычурными элементами «нового времени».

Интерьер квартиры той эпохи – это сочетание советского стиля и современной бытовой техники. Точнее сказать, сочетание несочетаемого: шкаф-стенка и ковер на стене, модные фотообои из «восьмидесятых», современный телевизор и видеомагнитофон, а также мягкий диван и кресло от кооператива «Евромебель». Легко провести параллели с состоянием страны и общества: одной ногой – в СССР, второй – в капиталистическом раю. 

По сути, квартира - это материальное воплощение периода 90-х, отражение противоречивого, сложного и «рваного» по интенсивности генезиса новой реальности – когда в повседневность воспитанного и скромного, но изголодавшегося по хорошей жизни Homo sovieticus хлынул поток западных (и все чаще – китайских) предметов. Пожившие в эпоху тотального дефицита, люди ожесточенно скупали все, до чего могли дотянуться. Контекст эпохи провоцировал на подражание всему западному, и в типовом советском интерьере появлялись «импортные» предметы – бытовая техника, электроника, мебель и т.д. В силу того, что они были первыми в своем роде (а ранее – недоступными), эти предметы становились важным элементом обстановки квартиры, символом современности и достатка хозяев. При этом чрезвычайно бережно сохранялись и ценности советского времени – ковры на стенах, хрусталь в массивных сервантах и т.д.

Возможности осуществления полноценного «дизайнерского» ремонта тогда еще не было, поэтому люди экспериментировали, что называется, на свой страх и риск, с оглядкой на друзей и соседей.

Интерьеры квартир 90-х

Интерьеры квартир 90-х

Интерьеры квартир 90-х

Интерьеры квартир 90-х

Интерьеры квартир 90-х

Интерьеры квартир 90-х

Переизбыток предложения и агрессивная реклама нередко порождали внутри семьи  конфликтные ситуации: было не очень понятно, на какие средства все это приобретать?

Атмосфера квартиры 90-х отражает и идеологические сдвиги: популярность западных ценностей (постеры на стенах в детской комнате), либерализацию морали (откровенные плакаты и фильмы на видеокассетах), пренебрежительное отношение к собственному здоровью (пачки сигарет) и т.д.

В конце 1990-х появляется понятие «евроремонт» - «дорого, богато»; с навесными потолками, бархатными шторами, белыми обоями и лепниной на стенах. Однако семейные доходы были невелики, и ремонт в большинстве случаев по-прежнему производился собственными силами и зачастую ограничивался покраской полов.

В квартирах нередко жили всей большой семьей. На крохотной площади как-то уживались сразу три поколения горожан. У каждого был свой угол и свои заботы. Старшее поколение больше волновал рост цен и задержки пенсий, людей среднего возраста – работа и вопросы повседневного быта, молодых людей – любовь, музыка, новинки моды и вечерний досуг.

Комната подростка

Именно подростковые комнаты можно считать характерными «срезами» эпохи девяностых. Их украшали цветные постеры с героями кинобоевиков, журналы компьютерных игр… У счастливчиков появляются компьютеры на Windows 95, но это – большая редкость.

«Девяностые» для подростка – это время безудержного коллекционирования. Но не марок и конвертов, как во времена СССР, а вкладышей к жвачке, пустых сигаретных пачек и прочих жестянок.
Разноцветные баночки из-под колы и спрайта не выбрасывали в урну и не давили ботинками, а бережно ставили на полку. А самые ценные – выменивали или даже покупали.

Мечта любого ребенка того времени – игровая приставка Dendy. Эта 8-битная игровая приставка, собиравшаяся на Тайване из китайских комплектующих, была распространена на территории России с 1992 г. Поставщик – российская IT-компания Steepler, которая была основана в 1991 г. выпускниками МГУ. Игра была неофициальным аппаратным клоном консоли третьего поколения, выпускаемой фирмой Nintendo. Картриджи к игре продавались в коммерческих киосках. Приключения водопроводчика Марио, компьютерный футбол и хоккей, «Танчики» («Battle City») были любимыми играми детей 90- х.

В начале «девяностых» российские «челноки» наладили ввоз в страну аудио-и видеомагнитофонов производства Китая, Тайваня и стран Юго-Восточной Азии. В зареченских квартирах появляются клоны известных японских производителей, обыгрывающие их названия: Panasound, Soni и т.д.

Получают распространение и первые кассетные плееры. Наиболее известной моделью можно считать Walkman от Sony. Первый Walkman был выпущен в продажу еще в июле 1979 г. в Японии, и в феврале 1980 г. появился за границей. В России он стал продаваться только в середине 90-х.

Ну, а первые фотографии делаются на фотоаппаратах мгновенной печати Polaroid. Качество снимков, конечно, не впечатляет, но вот сам процесс…

 

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Фотоаппарат  Poiaroid, 1990-е гг.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Фотоаппарат Poiaroid, 1990-е гг.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Магнитофон кассетный Panasound, производство Китай, 1990-е гг.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Магнитофон кассетный Panasound, производство Китай, 1990-е гг.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Игровая приставка Dendy, производство Тайвань, 1990-е гг.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Игровая приставка Dendy, производство Тайвань, 1990-е гг.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Плеер кассетный Sony, производство Япония, 1999 г.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Плеер кассетный Sony, производство Япония, 1999 г.

Коллекция баночек из-под лимонада. 1990-е гг.

Коллекция баночек из-под лимонада. 1990-е гг.

Коллекция пачек из-под сигарет. 1990-е гг.

Коллекция пачек из-под сигарет. 1990-е гг.

Место встречи — гостиная

Местами семейных встреч, как правило, являлись гостиные (с вечерним просмотром телевизора) и кухня (с незатейливым ужином). 

Девяностые годы можно назвать периодом ренессанса КВН. Именно тогда, и не только в Москве, но и в регионах эта игра стала безумно популярной. Именно тогда впервые заявили о себе многие артисты, которые впоследствии превратились в звезд юмористической эстрады и шоу-бизнеса.

О движении КВН в Пензе рассказывает Владимир Тер-Казаров, известный пензенский квн-щик и телеведущий
О движении КВН в Пензе рассказывает Владимир Тер-Казаров, известный пензенский квн-щик и телеведущий

Борьба за выживание

Продовольственная проблема решается с помощью дачи и регулярных поездок в деревню. В первой половине 90-х многие горожане, по сути, ведут натуральное хозяйство.

Выжить порой было довольно непросто. Главным признаком «эры рынка» стал рост розничных цен, и в первую очередь – на продукты питания. К 1994 г. стоимость молока в городских магазинах выросла в 3,8 раза, муки – в 2,5 раза, сахара – в 1,7 раза. Инфляция в 1993 г. составила 839 % . По данным Минтруда РФ, за период с января 1992 по сентябрь 1993 г. цены выросли в 163 раза, а денежные доходы населения всего в 57 раз, что означало падение реального жизненного уровня народа в среднем в три раза. 

Муниципальным властям удавалось сдерживать рост цен на товары первой необходимости, выделяя из бюджета средства для дотирования цен на хлеб и молоко. В 1992 г. ежеквартально на эти цели направлялось до 5 млн рублей. Вплоть до 1993 г. в городе сохранялась талонная система: например, в июне 1993 г. каждый житель мог приобрести 2 кг сахара по цене  280 рублей. По случаю смерти родственников, представив соответствующие документы, в магазине № 6 можно было приобрести до 50 бутылок водки по цене 240 рублей за шт. 

 

 

 

 

 

К 1994 г. объём промышленного производства упал на 32,4 %. В некогда благополучном Заречном впервые в его истории появились безработные. К 1995 г. из было зарегистрировано 2322 человек. На одно вакантное место, имевшееся в банке данных Центра занятости, претендовал 51 человек из числа безработных.

Безработица и снижение уровня жизни провоцировали рост алкоголизма и бытовой преступности. Только за 1998-99 г. количество бытовых преступлений выросло в 3 раза.

Нередкими стали перебои со снабжением квартир горячей водой и газом. Городу длительное время удавалось сдерживать рост тарифов ЖКХ, и к концу 1998 г. жители Заречного оплачивали  около 21 % от полной стоимости  услуг, в то время как по области этот показатель был в 2 раза выше.

Сложнейший в истории города период пришелся на осень 1996 г., когда возникли проблемы с выплатой пенсий и компенсаций. К ноябрю задержка с выплатой пенсий достигла 1 месяца. Например, 4 ноября пенсии выдавали только за 13 октября (правда, в Пензе на этот момент задержка составляла 2-3 месяца). Отчаявшиеся пенсионеры пытались всю ответственность за свое бедственное положение переложить на сотрудников Пенсионного фонда: их оскорбляли по телефону, угрожали забросать камнями, преследовали с руганью на улице.

Настоящим шоком для многих стали итоги ваучерной приватизации. Летом 1994 г. десятки «финансовых пирамид» прекратили свою деятельность, не вернув деньги вкладчикам. Крупнейший скандал года разразился вокруг АО МММ. В бюро по защите прав потребителей г. Заречного в 1994 г. было подано 250 заявлений и жалоб потребителей по поводу мошенничества таких компаний, как «Русский дом Селенга», «Хопер-Инвест», «Русская недвижимость». На имущество финансовых компаний был наложен арест, но спасти средства вкладчиков в полном объёме не удалось.

 

 

 

Разговор об истории приватизации в России с д.и.н., профессором ПГУ В.И. Первушкиным
Разговор об истории приватизации в России с д.и.н., профессором ПГУ В.И. Первушкиным

Тем не менее, жизнь понемногу налаживается. В обиход зареченцев входят предметы, за короткий срок ставшие символами эпохи.

Одним из них можно считать компактные пленочные фотоаппараты, которые ворвались в жизнь обывателя в середине «девяностых». В народе их прозвали «мыльницами» - из-за визуальной схожести с этим предметом гигиены. Фотоаппараты были доступными по цене и очень простыми в эксплуатации: вставил пленку – прицелился – нажал спуск. Затем нужно было найти ближайший пункт проявки и изготовления фотографий. Пленка внимательно осматривалась, выбирались самые удачные кадры, и семейный альбом пополнялся новыми снимками. Наступала новая эра – всеобщей доступности фотосъемки и массового производства фотографий.

Еще один новомодный предмет – пейджер. Первые пейджеры появились в России в самом начале девяностых. Об их популярности ярко говорит статистика: за 1993-1998 гг. число клиентов пейджинговых компаний увеличилось в 125 раз (то есть в среднем росло на 160% ежегодно) и достигло 300 тыс. человек. Дела у пейджинг-операторов шли в гору до тех пор, пока пейджер рассматривался потребителями как дешевая альтернатива мобильному телефону. Однако после августовского кризиса 1998 г. сотовые компании развязали между собой «ценовую войну» и тарифы на их услуги стали резко снижаться. В результате ежемесячные расходы на содержание «трубки» приблизились к стоимости владения пейджером, и выгоды от обладания последним стали не вполне очевидны. В июне 1999 г. число абонентов пейджинговой связи в России сократилось до 180 тыс. человек, то есть упало по сравнению с 1998 годом на 40%.

Верный друг любой домохозяйки – «Burda Moden». Немецкий журнал о моде и шитье, издаваемый на русском языке. В России пик его популярности пришелся как раз на эпоху «девяностых».

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. 35-миллиметровая компактная плёночная фотокамера EuroShop PC-606

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. 35-миллиметровая компактная плёночная фотокамера EuroShop PC-606

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Пейджер Cruiser-4, 1990-е гг.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Пейджер Cruiser-4, 1990-е гг.

Из коллекции МУК "МВЦ" г. Заречного. Журнал "Burda Moden", № 7, июль 1991 г.

Из коллекции МУК "МВЦ" г. Заречного. Журнал "Burda Moden", № 7, июль 1991 г.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Сотовый телефон Motorolla M70, 1998 г.

Из коллекции МУК «МВЦ» г. Заречного. Сотовый телефон Motorolla M70, 1998 г.

Читайте также

Вспоминает Ярослав Станиславович Сидоркин, в 90-е - инженер НИКИРЭТ

В 1991 г. я учился в 217-й школе. До сих пор считаю, что получил там просто замечательное образование. Педагоги «выжимали» из нас все, что могли. Старой советской закалки, идейные и высокоморальные, очень сильные предметники и воспитатели, их хватало на всех нас. Слабо успевающих детей были единицы. Хотя классы были, не в пример сегодняшним, большими. В моем, например, учились 43 человека. Авторитет педагога был огромен. Учитель не боялся сделать замечание, выставить за дверь.

Летом 1991 г. у нас как раз была отработка после 10 класса. 19 августа 1991 г. мы возвращались из школы и впервые узнали о ГКЧП. Детьми мы не понимали, что происходит. Конечно, нам были заметны изменения в идеологии, например, когда зареченцы стали массово выходить из КПСС. Общее чувство было таким: все ждали изменений, в лучшую сторону.

Чтобы родители в ту пору купили тебе джинсы, им нужно было на них копить. Не было такой доступности товаров, как сейчас. Рубль на видеосалон – его выкраивали из обеденных денег. Одежда стоила дорого, поэтому каждую вещь ценили. И, как мне кажется, люди от этого бесконечно устали. Всем хотелось элементарного обывательского комфорта. Никто не хотел разрушать Советский Союз, но перемен к лучшему очень ждали. Какого-то нового НЭПа…

Имущественного расслоения тогда еще не было. Да, в школе были и дети из обеспеченных семей, чьи родители занимали довольно высокие посты. Но в  целом мы друг от друга не отличались. Если только немного внешне: у кого-то были джинсы «Мальвина», у кого-то – «Левайс».

Джинсовая куртка. Предмет гардероба 90-х.

Джинсовая куртка. Предмет гардероба 90-х.

Отмену школьной формы мы восприняли с большим энтузиазмом. Было, правда, непривычным (и неудобным) каждый день подбирать себе новый образ… Поэтому школьные брюки по-прежнему оставались базовым элементом одежды..

Сразу изменились уроки истории. Школы получили новый учебник, в котором содержались уже совсем иные оценки событий прошлого. По этому поводу у нас была яростная полемика с педагогами, мы даже оставались после уроков…

Тогда вообще школьники в 15-16 лет интересовались политикой. И, кстати, было ощущение того, что учителя-гуманитарии впали в некую растерянность от происходящего. Математикам и физикам было проще, их формулы от смены строя не изменились.

После школы я поступил в Политех. Без проблем сдал все вступительные экзамены. Закончил институт в 1997 г. и устроился на работу в НИКИРЭТ. На последнем курсе женился, родился ребенок. В «девяностые» я – студент и молодой специалист. С соответствующими доходами.

Первые два-три курса в институте мы не чувствовали какого-то резкого ухудшения ситуации в стране. У меня была повышенная стипендия; ее хватало на то, чтобы приобрести проездные на два автобуса и троллейбус. В Политехе давали талоны на питание. На каждый можно было купить где-то два или три пирожка.  Какую-то мелочевку я сам мог себе позволить приобрести, заранее это планировал. На серьезные покупки копил, подрабатывал, родители подбрасывали.

К слову, я только сейчас начал понимать, как им в то время было тяжело. Зарплату им задерживали, вместо нее был развит бартер (натуральный обмен). Когда разыгрывали талоны на дефицитные товары, обменивали сахар на муку, ботинки на шапки и т.д.

Доски объявлений на улицах Заречного

Доски объявлений на улицах Заречного

Доски объявлений на улицах Заречного

Доски объявлений на улицах Заречного

Я помню, что повсюду в городе были доски объявлений; помню, как два или три раза в день мы ходили отмечаться к «Чайке», где были очереди за пальто. Там была периодическая перекличка, у ответственных – блокнот с фамилиями и номерами. Привезли несколько пальто, а очередь огромная, мы в число счастливчиков не попали. Несколько недель до нас очередь шла.

Были вещи, которые я себе просто не мог позволить. Кассетный магнитофон, видик, компьютер «Атари» (такие стояли в первых компьютерных клубах). Потом, правда, я все же приобрел «Синклер», и  он здорово помогал в обучении программированию на Паскале и Бейсике.

В моем гардеробе было ровно по одному экземпляру одежды, не было такого, чтобы, например, у тебя были 2 или 3 джинсов. Видеоплеер появился в 1995 г. (на видеомагнитофон денег не хватило). Выручали подработки, тогда в институте довольно лояльно смотрели на посещаемость. Видели, что многие студенты зарабатывают на жизнь. Кто-то на Пензе-4 разгружал вагоны, копал погреба или колодцы, разбирали дома, работали охранниками на парковке. Всегда были предложения подобных работ и можно было подобрать то, что тебе подходит.

Помню, что был высокий интерес к политике. Это был один бесконечный сериал: ГКЧП, расстрел Белого дома, приватизация, Чечня… На телевидении были острые ток-шоу, подогревавшие к ней интерес. Помню невиданную свободу слова, когда были расследования о том, как президент Ельцин упал в воду с моста, или как он пометил шасси самолета в заграничной поездке. Помню промывание мозгов политтехнологами в 1996 г., когда тащили в президенты заведомо больного человека, и из каждого утюга неслось: «Да, да, нет, да» и «Голосуй, или проиграешь».

О предвыборной кампании 1996 г. рассказывает политик и общественный деятель Денис Соболев
О предвыборной кампании 1996 г. рассказывает политик и общественный деятель Денис Соболев

Помню павловскую реформу 1992 г., когда люди бегали и искали, кто им сможет помочь с обменом денег (на них был лимит). Вплоть до того, что давали соответствующие объявления. Помню ваучерную эпопею, как мои знакомые говорили: «У меня папа сейчас с двумя ваучерами поедет в Москву и оттуда Волгу пригонит». Я свой благополучно успел продать, добавил денег и купил видик. Как оказалось, разумно вложил деньги. Родители-то свои ваучеры отдали в какой-то фонд, который через полгода благополучно закрылся. Помню резкий скачок курса доллара – в 1994 г., по-моему.

Это было время, когда все и всё продавали. На любой остановке, на перекрестках, у магазинов. Снабжение Заречного было получше. Те вещи, которые продавались у нас, впоследствии можно было увидеть на рынках в Пензе. Но кое-что покупали в Пензе. Допустим, за маслом по талонам я ездил в магазин «Снежок».

Помню, как студентом возвращался вечером из института, и на парковке стояли Мерседесы, БМВ и тонированные девятки. Видел их хозяев с огромными золотыми цепями на шее. И рядом – нищие и бомжи на улицах. В Заречном это не было ярко выражено. А в Пензе они сидели на каждом перекрестке. Правда, уже тогда для кого-то это был бизнес. На зареченской остановке сидела одна семья с ребенком, нерусские. Подходит однажды ко мне мамаша, просит денег. А я виду, что рядом стоит ее сын-подросток, и ест мороженное, которое я сам себе не мог позволить. В общежитии Политеха девчонки оказывали определенные «услуги» за еду. Реально были голодные.

Появилось множество предпринимателей, многие из которых до этого занимались интеллектуальным трудом. У меня были и такие знакомые. Кто-то прогорел, но кто-то успешно работает и сейчас. Кто-то сталкивался с криминалом, продавал свой бизнес, машину, квартиру.

Вообще, люди старались, адаптировались. На мероприятиях девушки появлялись, может быть, не одетые по последнему слову моды, но аккуратно одетые, заштопанные, подшитые. Распространено было швейное дело, многие шили себе одежду, а не покупали. Выживали за счет дачных участков, своих овощей.

"Новая клетка". Танцплощадка в з/о "Солнечная"

"Новая клетка". Танцплощадка в з/о "Солнечная"

Что касается преступности… Я же был студент, потом – инженер. В эти вещи не лез, видел со стороны. Конечно, лично знал ребят, которые этим занимались. Их многих в живых нет. Где-то были стычки, на дискотеках, в той же «России», но по одному мы туда тоже не ходили. Были интересные истории, прямо хрестоматийные. В новой «клетке» однажды на танцпол вышел дяденька в малиновом пиджаке, вокруг него – человек 10 девушек. И он 15 раз подряд заказал песню «Фаина». Я ее до сих пор слушать не могу. Но мужик щедрый был. Мы тогда до рассвета танцевали. Но вообще, если человек искал приключений, он их находил. Если нет, то нет.

Интересно, кстати, вот что. Раньше вечером от молодежи в городе было не протолкнуться. А сейчас – пустые улицы. Зато милиции тогда в разы было больше.

Деноминацию 1998 г. и дефолт я помню не из-за нее самой, а потому, что в НИКИРЭТе мы тогда перешли на 3-х или 4-х дневку, причем работали по 5-6 часов, по-моему. Соответственно, зарплата упала, а у меня – ребенок… Тяжеловато было, я калымил мелким ремонтом – прибить, повесить, оштукатурить. Потом нам задержали зарплату. Директор Ю.А. Оленин сказал: «Потерпите месяц». И он привез со всей России заказчиков, которые до этого покупали импортную продукцию, которая за счет скачка доллара в 4 раза выросла в цене. А они же многие были бюджетники… Была крупная НПК и НИКИРЭТ предложил им аналогичное оборудование, но за рубли. Получили заказы, и в конце осени с работниками полностью рассчитались по зарплате. Поэтому как ни странно, но в 1999 г. мы вошли с уверенностью в завтрашнем дне.

Ну, а закончились 90-е выступлением Ельцина, когда он объявил о своем уходе. Я в это время вкручивал лампочку у бабушки, телевизор был включен. Ощущения были абсолютно те же, что и в 1991 г. Негатив закончился, и впереди – светлое будущее…

О финансовом кризисе и дефолте 1998 г. рассказывает Илья Иссаков, владелец компании "Бековские сладости"
О финансовом кризисе и дефолте 1998 г. рассказывает Илья Иссаков, владелец компании "Бековские сладости"
Вспоминает Сергей Викторович Краснов, в 90-е - инженер ПО "Старт"

В 1989 г. я пришел из армии. Служба моя прошла в дивизии им. Дзержинского, в Подмосковье. В армию я уходил из института, отучившись два курса. Сразу же восстановился и в 1992 г. закончил обучение, получил специальность «инженер-радиотехник». В этом же году женился, в 1994 г. у меня родился сын.

 

 

Мне посчастливилось успешно пройти собеседование и устроиться на ППЗ. До 1995 г. работал в подразделении №89, инженером-конструктором. Потом уволился, год проработал в Пензе, стоял на бирже труда, и в итоге – опять попал на ПО «Старт». Работал в группе инженеров, которые занимались разработкой товаров бытового назначения. В 1999 г. перешел на работу в ДК «Дружба», начальником технического отдела. И с тех пор, вот уже 21 год, я работаю в сфере культуры.

Жили мы с семьей у моих родителей, потом – у родителей жены. Она работала в бюджетной сфере, нянечкой в детском саду. Своей квартиры у нас не было никогда. Женились мы в 1992 г. здесь же, в Заречном. В то время  свадьбы играли не так, как сейчас. Это было гораздо сложнее, но и интереснее. Чтобы возить жениха с невестой, нужно найти машину. В условиях непредсказуемых скачков цен и инфляции деньги особенно не ценились. Твердой валютой всегда было или спиртное, или канистра бензина. Чтобы мне получить три машины на свадьбу, мне пришлось всеми правдами и неправдами найти аж три канистры бензина, и отдать их вместе с водкой.

Первой машиной в свадебном кортеже у меня была не традиционная «Волга», ее так и не смогли найти. Был Москвич 2141, большой и вместительный. Гуляли на квартире моих родителей, снимать ресторан нам было слишком дорого. Мы жили на Зеленой, 29, на первом этаже, окна выходили на овраг, поэтому и танцпол был рядом.

Когда подавали заявление в ЗАГС, молодым выдавали специальный талон на посещение салона для новобрачных в магазине «Весна». Только там можно было купить свадебное платье, фату, костюм, обувь и т.д. Кроме этого, давали еще и талоны на алкоголь. Для свадьбы можно было купит ящик водки.

Ютились в двухкомнатной квартире с родителями. Мои доходы как инженера-конструктора составляли 3200 р. в месяц, жена получала 2700 р. Не жировали, но и с голоду не умирали. Была другая проблема – несвоевременность выплат. Зарплату задерживали и на два месяца, и на три.

В рестораны мы не ходили, на тот момент это были какие-то мордобойки: «У Сержа», «Дубрава», потом – «Золотой колос». Но вообще, уже тогда в Заречном намечалась проблема – куда сходить семьей. Не было приличного заведения – ресторана, кафе, трактира, где можно посидеть с семьей, спокойно.

Потихоньку обустраивали быт, приобретали технику. Первый телевизор был отечественный, черно-белый. Купил я его в Центральной городской библиотеке: в подвале, где сейчас парикмахерская. Тогда ведь не было цифровых супермаркетов, как сейчас. А были небольшие точки продаж. Ну, конечно, качество работы «ящика» было еще то. Благо, у меня было два диплома – радиотехник и телемастер.

Долгое время у нас не было видеомагнитофона: сначала их очень трудно было достать, а потом у нас родился сын и стало не до этого.

Огромным плюсом было развитие кабельного телевидения в Заречном. Когда наш дом подключили к сети – вообще отпала необходимость в видике. Как сейчас помню – с шести вечера они гнали два или три фильма подряд. Все, что можно было найти на видеокассетах, на развалах, они показывали.

Каких-либо знаковых событий российской истории не вспомню. Мы же были в провинции, жили своей жизнью. Конечно, я помню и развал СССР, и приход к власти Ельцина, и расстрел Белого дома…. Ну, пришли они к власти, но у нас-то ничего не изменилось. Как не было раньше денег, так их и не стало. Каких-то политических предпочтений не было. Я всегда был против Ельцина – и в силу консерватизма своей натуры, и в силу того, что многое мне в его действиях не нравилось. Симпатизировал коммунистам, но сейчас отношение к их лидерам серьезно изменилось.

Что касается других событий… Когда не было запаса денег, то и они не запоминались. Взять ту же Павловскую реформу, когда у многих рубли сгорели.

Чеченская кампания тоже не стала особенным потрясением. Я же служил в дивизии Дзержинского, принимал участие в наведении конституционного порядка в Азербайджане. В 1989 г. в Баку из нашего полка погиб человек, я видел эту ситуацию. Ребята из Узбекистана приезжали и рассказывали, как там с ножами на них кидались узбеки, резавшие русских. Поэтому внутренне я был готов к тому, что есть острые межнациональные конфликты.

Человека обычно глубоко трогает то, к чему он имеет непосредственное отношение. И у меня не было знакомых, кто в Чечне побывал. Да, была огромная обида за страну, которая, имея такую армию, не могла решить локальный вопрос. Хотя, на уровне слухов мы же все знали, что творится в ельцинских кабинетах власти. Поэтому ничего хорошего не ждали.

Была надежда на генерала Лебедя. Очень я ему симпатизировал, до тех пор, пока он не предал своих сторонников. Его внезапную поддержку Ельцина многие, и я в том числе, расценили как предательство.

Была ли разруха в экономике? Да, была. Когда наш завод, который славился механическим производством точного назначения, переходил на выпуск ширпотреба, делал утюги, кастрюли и проч. Аппаратуру стоимостью в тысячи долларов использовали для производства мелких копеечных деталей. В результате она быстро изнашивалась и выходила из строя.

Студентом я проходил практику на радиозаводе в Пензе. Я-то сам был некурящий, а курящим раз в неделю давали сигареты длиной по 30 см, неразрезанные…

Инфляция была просто страшная: ты не знал, по какой цене завтра купишь предметы первой необходимости. Благо, у нас была деревня: сажали овощи, возили подножный корм.

Первые бомжи в Заречном появились к концу 1990-х годов. Они жили в закутке между двумя гаражными блоками на ул. Мира. У нас там был погреб. И я проходил мимо их шалаша.

С другой стороны, у нас никогда не было нищих. Ходили бабушки, конечно, больные; были и алкоголики, собиравшие на опохмел. Но так, чтобы человек нищенствовал и побирался  – таких я не знал.

Да и с законом у нас было лучше, чем в Пензе. Город – закрытый и, как бы сказали блатные, «красный». Власть и милиция всегда доминировали. Но, тем не менее, свои группировки всегда были. Условно – криминал и спортсмены. Те же «терновские», например. «Коммунары», опять же. Но так, чтобы стреляли там, или взрывали, как в Пензе, такого у нас не было.

Простого человека все это мало касалось. Это все было, в основном, там, где крутились деньги. Интересно, что к середине 90-х стали отходить традиции массовых уличных разборок. У нас они были распространенным явлением в 1980-е гг., когда в Заречном сходились улица на улицу, район на район. А потом… Криминал же не делит себя на «перекопских» или «бродвейских». Ты – или со мной, или не со мной. Такой принцип действует. И в одну группировку часто входили бойцы из Микрорайона, с ул .Зеленой и т.д. Все были свои.

Но милицию в то время боялись больше, чем сейчас. На улицах было множество сотрудников ППС. Был авторитет органов. Да и прокуратура не так пристально за ними следила, как мне кажется. А может, законы в то время были другие, не было бумаг и инструкций, работать было проще. С другой стороны – у них же не было мобильных телефонов, не было видеокамер…

Вот что было – так это сильнейший упадок морали. Девочки мечтали стать проститутками, потому что «они живут хорошо и деньги у них есть». Они почти официально стояли на трассе. Буквально бросались на проезжавшие машины.

Исчезла советская идеология воспитания – и ее быстро заполнили цинизм и потребительское отношение к жизни.

Не было массового распространения наркомании, все это пришло уже позже. Была, конечно, конопля, но это же не та страшная химия, как сейчас.

Не видел я упадка в образовании и культуре. Там еще сохранялся советский запас прочности – педагоги, завучи, директора. Ценность высшего образования также была очень высокой. Она исчезла потом, когда стало понятно, что для того, чтобы успешно торговать, оно не нужно.

Все же считаю, что «девяностые» в Заречном мы пережили легче, чем Пенза. Была талонная система, развитая социалка. И в целом город был гораздо более спокойный. Культура и интеллигентность – это то, чем всегда славился Заречный.

Для меня 90-е – это молодость, любовь, рождение ребенка. Профессиональное становление. Ну, и хронический недостаток средств.

С другой стороны, денег никогда не бывает много. Особенно по молодости. Главное ее свойство – ошибаться, именно эти ошибки и создают тебя как личность. Поэтому я доволен той жизнью, которую прожил. В том числе – и в «девяностые».